“Свои переводы ни защищать, ни оправдывать не собираюсь – пусть защищаются сами и насколько в силах"
...Самому судить о себе трудно и вряд ли возможно”, – написал в предисловии к одной из книг известный советский и российский переводчик Анатолий Гелескул.
...На запоздалом рассвете
скоро и я в синеву,
за корабельную рощу,
к вечной сосне уплыву...
ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС (перевод А.Гелескул)
В Москве на 78-м году жизни скончался известный поэт и переводчик Анатолий Гелескул – один из самых известных испанистов СССР и России, переводивший стихи и драмы Федерико Гарсии Лорки, Антонио Мачадо, Октавио Паса и других испаноязычных авторов. Гелескул был великолепным переводчиком и с французского – перевел для русскоязычной аудитории произведения Шарля Бодлера, Поля Верлена, Гийома Аполлинера, а также Анатолий Гелескул переводил с немецкого и польского.
Журнальный зал
Век перевода
ПАРИЖ, ОКТЯБРЬ 1936
Я здесь единственное, что не возвратится, –
к моей скамейке, к замыслам и бредням,
к поступкам и штанам моим последним
и ко всему, в чем есть моя частица.
Я здесь единственное, что не возвратится.
К Полям ли Елисейским или к Сене
за Лунный сквер уйдет мое рожденье,
простится смерть и больше не вернется,
и в сутолоке, словно в запустенье,
моя людская схожесть обернется
и по одной отпустит свои тени.
А все с моим уходом остается,
чтоб обеспечить алиби, – от пряжки
до шва на башмаке, все без остатка,
и грязь на каблуке, и даже складка
на рукаве застегнутой рубашки.
СЕСАР ВАЛЬЕХО (перевод Анатолий Гелескул)
...На запоздалом рассвете
скоро и я в синеву,
за корабельную рощу,
к вечной сосне уплыву...
ХУАН РАМОН ХИМЕНЕС (перевод А.Гелескул)
Журнальный зал
Век перевода
ПАРИЖ, ОКТЯБРЬ 1936
Я здесь единственное, что не возвратится, –
к моей скамейке, к замыслам и бредням,
к поступкам и штанам моим последним
и ко всему, в чем есть моя частица.
Я здесь единственное, что не возвратится.
К Полям ли Елисейским или к Сене
за Лунный сквер уйдет мое рожденье,
простится смерть и больше не вернется,
и в сутолоке, словно в запустенье,
моя людская схожесть обернется
и по одной отпустит свои тени.
А все с моим уходом остается,
чтоб обеспечить алиби, – от пряжки
до шва на башмаке, все без остатка,
и грязь на каблуке, и даже складка
на рукаве застегнутой рубашки.
СЕСАР ВАЛЬЕХО (перевод Анатолий Гелескул)